Охота

Низко летевший вальдшнеп сел на шляпу

 

Летом 1870 года профессор описал Богданову случай на тяге, когда низко летевший вальдшнеп на секунду присел к нему на шляпу, затем вспорхнул и отправился дальше.

Бутлеров успел выстрелить вслед, его собака нашла убитого долгоносого.

Для «Журнала охоты и коннозаводства» Модест Николаевич подготовил заметку «Проделки вальдшнепа», посчитав случившееся не соответствующим нравам этой птицы.

Там же в нескольких номерах печатался его очерк «Охота в окрестностях Казани». Журнал был далек от русской охоты, в нем преобладали переводы малоизвестных иностранцев об охоте на слонов, бизонов и носорогов.

Не удивительно, что написанные со знанием дела и хорошим слогом материалы Богданова привлекли внимание читателей.

С мая 1870 года Богданов носил звание приват-доцента, летом отправился вниз по Волге для исследования птиц, населяющих ее долину. Поначалу передвигался на лодке, но вследствие бурь и ветров пересел в Саратове на пароход, чтобы ехать прямо в Астрахань. Помимо записной книжки и полевого бинокля, непременным атрибутом таких поездок было охотничье ружье.

К тому времени министерство внутренних дел опубликовало проект новых правил о весенней охоте и выразило желание, чтобы русские охотники высказали свои замечания. В опубликованных по этому поводу «Заметках…» Богданов поддержал запрет на стрельбу в бобров, косуль, оленей и лосей, поскольку «злейший враг их — человек и его оружие».

Отметил также, что самым страшным оружием для серой куропатки является шатер. «Эту подлую сеть, истребляющую сотнями одну из лучших пород нашей дичи, следовало бы запретить самыми страшными мерами. В 30 верстах от Симбирска, в с. Елшанке, есть крестьянин, вылавливающий с своими сыновьями каждую зиму до 2000 и более куропаток».

По его мнению, настоящим бедствием для дичи являлась торговля ею весной; если не будет сбыта дичи, то исчезнет и промысел. «Поэтому торговлю дичью следует запретить по крайней мере до 15 июля, — утверждает он, — при этом запретить не только торговлю свежею, но вообще какою бы то ни было, хотя бы соленой дичью, потому что всю весну в некоторых городах продают свежих куропаток и тетеревов, выдавая их за отстреленных зимой и сохраненных будто бы на льду».

Напомнил о «злейших врагах нашей дичи», вовсе не упомянутых в проекте, куда относил волка, лисицу, хорька, норку, куницу, а также сокола, орла, ястреба, сову и филина. Полагал полезным из сборов за билеты на право охоты «выдавать премии и награды промышленникам, охотникам и крестьянам за истребление волков и лисиц, за уничтожение их выводков, за истребление хищных птиц и их гнезд».

Приводя в пример Англию и Бельгию, ученый не сомневался, что указанные меры принесут двойную пользу. Во-первых, промышленники вместо истребления дичи занялись бы волчьими и лисьими выводками.

Во-вторых, количество дичи возросло бы в короткое время. И уцелело бы на десятки тысяч рублей скота, а главное — меньше было бы случаев ужасной смерти от бешенства.

Весной 1871 года Богданов закончил работу над магистерской диссертацией «Птицы и звери черноземной полосы Поволжья, долины средней и нижней Волги». В середине июня по поручению общества естествоиспытателей отправился на Кавказ.

Он посетил окрестности Порт-Петровска (ныне Махачкала), Хасав-юрта, Грозного, Владикавказа и Тифлиса (Тбилиси). Потом выехал в Ставрополь, совершил поездки в долины Кубани и Терека. Здешние места славились обилием дичи, в ожидании кабанов на рисовых чеках он заболел тяжелой формой тропической лихорадки.

В начале октября казаки вывезли его чуть живого через Порт-Петровск. Фауна Кавказа оказалась столь богата, что, едва поправившись, исследователь задумался о посещении этого края еще раз. Однако осуществить задуманное не удалось.

Несмотря на успешную педагогическую и научную деятельность, служебное положение Богданова в Казанском университете оставалось неопределенным, место приват-доцента не давало твердого материального обеспечения.

Совет физико-математического факультета пытался выхлопотать ему командировку за границу для подготовки к профессорскому званию, но в феврале 1872 года пришел отказ министерства из-за отсутствия средств.

После отъезда из Казани профессора геологии Н.А. Головкинского, бывшего президентом общества естествоиспытателей, его деятельность приняла иное направление. Богданов отказался от обязанностей секретаря и казначея Общества. Когда же обратился за субсидией «на исследование черноземных степей между Волгой и Уралом и лесов южного Урала», то получил отказ. Ученый принял решение перебраться в северную столицу и в конце марта покинул Казань.

***
Петербургская Академия наук избрала Модеста Николаевича хранителем своего Зоологического музея. С присущей ему энергией он занялся разбором орнитологической коллекции, отдав интересному делу десять лет жизни.

Как ранее в Казани, Богданов стал одним из самых деятельных членов столичного общества естествоиспытателей, являлся бессменным секретарем зоологического отделения. За зиму четыре раза выступал здесь с научными сообщениями, а весной 1873 года Общество командировало его в Среднюю Азию.

Поскольку из Хивинского ханства неоднократно совершались грабительские набеги на российские окраины, решено было нанести одновременный удар с трех сторон. В поход выступили более 12 тысяч солдат и офицеров при 56 орудиях, а в низовья Амударьи из Аральского моря вышла военная флотилия. Командовал экспедицией генерал-адъютант К. П. Кауфман.

Богданову предстояло вместе с войсками проникнуть в малоисследованные земли, ознакомиться с Хивинским оазисом и окружающей его пустыней. В конце февраля он направился из столицы к низовьям Сырдарьи.

По прибытии в крепость Казалинск оказалось, что колонна с лошадьми и верблюдами уже в пути. Вместе с проводником и препаратором ученый отправился вдогонку и через десять дней присоединился к войскам.

Вместе с отрядом Богданову приходилось делать утомительные переходы через песчаные барханы и глинистые такыры, по многу часов не покидая седла, а сбор коллекций совершать во время коротких остановок. Тяжело было терпеть изнуряющую жару и песчаные бури, но еще больше мучила полнейшая неизвестность будущего пути. Сколько верст до желанной Амударьи? Есть ли вода на пути?

29 апреля из-за барханов выскочила шайка хивинцев, человек полтораста, и окружила передовую группу колонновожатых. «Наши не потерялись, быстро спешились, и началась перестрелка, — пометит Модест Николаевич в путевом дневнике. — Хивинцы несколько раз бросались в атаку, но, встречаемые пулями казачьих винтовок и револьверов каждый раз отступали назад, и начали в свою очередь палить в наших из своих «мултуков»…

Но заметив, что уже от отряда бегут к месту боя стрелки, пустились наутек… Радость сияла на всех лицах, от генерала до солдата. Не жажда крови, боя, смерти виднелась в этой радости, нет, скорее жажда жизни, потому что, если хивинские войска были так близко от нас, следовательно, или в степи есть вода, или же близко сама Амударья».

После двухмесячных мытарств отряд вышел на берег Амударьи, в схватках с хивинцами Богданову пригодились охотничьи навыки. 29 мая русские войска вошли в Хиву, откуда Богданов предпринял поездку в Куня-Ургенч через Газават и Ташауз, подробно знакомясь с фауной долины Амударьи. Его восхитила местная порода борзых тазый, на которых, как и на лошадях, отразился характер их хозяев-туркмен — превосходных зоотехников.

«К сожалению, мне не удалось ни поохотиться с туркменами, ни испытать скачку тазый, — сожалеет Модест Николаевич. — Два превосходных породистых щенка, вывезенных мной из Хивы именно с этой целью, оставленные в Казани на попечение у моих приятелей, хороших охотников, сгибли от чумы и простуды, несмотря на все заботы ухода».

К середине октября Богданов вернулся в столицу, привезенные материалы вызвали большой интерес в среде зоологов. Он был удостоен медали «За Хивинский поход», выпущенной в память о военной экспедиции. При встрече с туркестанским генерал-губернатором Кауфманом Модест Николаевич высказал свои соображения по хозяйственному освоению территории Средней Азии.

В частности, рекомендовал как можно шире использовать местные породы лошадей, отличавшихся резвостью, выносливостью и неприхотливостью. Выдвинул идею переселения уральских казаков, как отличных рыболовов, на Амударью с целью разведения осетра, стерляди, и белуги, для которых здесь имелись подходящие экологические условия.

Источник: ohotniki.ru

Статьи по теме

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Back to top button